USD: 63.72
EUR: 70.76

Эксперт Александр Чепуренко

Александр Чепуренко
профессор ВШЭ
943
Руководитель департамента социологии Высшей школы экономики, профессор.

Блог эксперта

Понятие среднего класса неслучайно родилось в американской социологии. Это произошло, во-первых, когда благодаря конвейерной технологии прежде дорогие продукты стали доступны широким массам. Во-вторых, когда благодаря распространению финансовых технологий — кредитованию, ипотеке — люди, которые не могли и мечтать о том, чтобы купить свой дом, автомобиль, а то и не один на семью, смогли все это получить. В-третьих, когда Голливуд принялся производить сладкую сказку о «нормальных, средних американцах», которая сформировала массовое самосознание, самооценку: я принадлежу к высококвалифицированным рабочим, занимаюсь важным делом, у меня есть дом, счет в банке, я коплю, чтобы отправить своего ребенка в университет, я самодостаточен, устойчив к различным потрясениям, поэтому я средний класс. Социологи обычно определяют средний класс по образованию и статусу занятости (обычно это люди, занятые умственным трудом и, соответственно, создающие высокую добавленную стоимость), по уровню дохода и текущего потребления. Нижний средний класс — наиболее массовый, но и наиболее уязвимый для экономических кризисов, в таких ситуациях он уходит в категорию бедных. Средний средний класс не экономит на питании, медуслугах, одежде, отдыхе, но приобретение, скажем, нового автомобиля или нового жилья вызывает у него определенные сложности, для этого ему необходимо получить кредит, ипотеку. Верхний средний класс таких проблем не имеет. По оценкам разных исследовательских групп, 3-5% в этой пирамиде — верхний средний класс, 10-12% — средний средний и остальные — нижний средний класс. Используется и еще одна классификация: старый и новый средний класс. Старый средний класс — это в основном предприниматели, те, кто обеспечил себе экономическую независимость за счет занятий бизнесом. Новый средний класс — интеллектуалы, лица свободных профессий, которые стали довольно много зарабатывать в современной экономике, которая построена на сложных финансовых технологиях и в значительной мере связана не с тем, как произвести товар или услугу, а с тем, как их «упаковать» и продать. Это «медийщики», дизайнеры, архитекторы и так далее. Общественная функция среднего класса — поддержание социальной стабильности: средний класс боится потерять то, что заработано тяжелым трудом, поэтому он ответствен в своем политическом поведении. При этом, с одной стороны, это зачастую выходцы из бедных слоев, они понимают, чем и как живут бедные. С другой стороны, в своей постоянной деятельности они сталкиваются с представителями элиты, для них это не «кровожадные вампиры», они понимают и их. То есть средний класс выступает как группа-медиатор, которая обеспечивает понимание низшими слоями мира большой политики, больших финансов, а высшими слоями — того, чем живут широкие слои населения. В США на среднем классе до последнего времени держалась двухпартийная система, баланс сил, стабильность таких ценностей, как свобода, демократия, открытая конкурентная экономика, равенство шансов. Следовательно, когда среднего класса много, общество живет более-менее спокойно, в таком обществе меньше социальных потрясений. Доход вообще не единственный и, на мой взгляд, не главный критерий. По внешним признакам невозможно определить: перед нами представитель среднего класса или нет? Есть несколько групп, которые в массмедиа и, к сожалению, в научной литературе часто относят к среднему классу — по уровню доходов, по привычкам в потреблении. Но фундаментально, ценностно они к нему не относятся. Средний класс начал возникать в России в 90-е годы, когда государство было слабо, а одним из первых декретов президента Ельцина был декрет о свободе торговли, фактически — о свободе хозяйственной, экономической деятельности для каждого; когда начали формироваться отношения и социальные группы, которые имеются в развитом англо-саксонском мире: предприниматели, высокие профессионалы-ремесленники, лица свободных профессий и так далее. Таким образом, мы можем говорить, что в России средний класс представлен в первом поколении. Это «разночинцы», которые потеряли все в конце 80-х — начале 90-х, а потом пробились благодаря своей устойчивости к социальным стрессам, готовности и способности наращивать человеческий и социальный капитал, принимать на себя стрессы, долго работать без определенной отдачи, на отдаленный результат и при этом сохранять устойчивость. Однако потом (не скажу возникла, она существовала всегда) окрепла, организовалась и стала расти другая группа, которая только внешне напоминает средний класс, но к нему не относится. Это люди, чей социальный статус связан с их включенностью в ту самую «вертикаль», которая строится у нас уже 19 лет. Эти люди ничем не рискуют, они просто принимают решения благодаря тому, что поставлены на определенные позиции, на которых, пользуясь противоречивостью различных нормативных актов или лакунами в них, принимают решения так, как посчитают нужным. Понятно, что делают они это часто далеко не бесплатно и значительная часть капитала этого квази-среднего класса обеспечивается вовсе не талантом и напряженной работой, а возможностью использовать административно-государственные рычаги, чтобы извлекать административную и политическую ренту. «Священная корова» для нашей власти — силовики, которые призваны предотвращать внешние и внутренние угрозы. Их положение на протяжении последних 15 лет постепенно улучшалось, и сегодня оно стабильно. Среднее жалование в полиции примерно в полтора раза выше, чем у лиц со сравнимым уровнем образования и подготовки в гражданском секторе. Кроме того, жалование высшего офицерского состава, генералитета — только часть их доходов. Они, я имею в виду правоохранительные органы и органы «глубинного бурения», очень активно участвуют в хозяйственной деятельности. Насколько я понимаю, сегодня там нарастает озабоченность. Хорошо делить пирог, когда его много, все больше и больше: хватает всем, никто ни с кем не воюет, все живут мирно. Но когда пирог не растет, а то и сокращается, а аппетиты уже сформировались, начинается борьба за перераспределение, за влияние на бизнес, на политические решения, которые могут менять ситуацию. Отсюда целый ряд конфликтов одних силовых структур с другими и скандалов, которые выплескиваются в публичное пространство. Наконец, крупные бизнесмены. Они тоже не являются средним классом. Им, чтобы решить свои проблемы, не нужно объединяться в коалиции — политические партии, общественные движения и так далее. Среднему классу это нужно, а крупные предприниматели ходят на деловые завтраки с теми, кто «принимает решения», и доносят до них свои нужды непосредственно, напрямую. Это скорее элита, чем средний класс. Все эти люди тоже заинтересованы в стабильности, но в стабильности той системы, которая формируется последние два десятилетия. Потому что они зависят от нее, от доступа к рычагам власти, от возможности распределять ресурсы, которые предоставляет власть. Сами вожди этой системы признают, что она слабо жизнеспособна, она перестала давать экономический рост, а дает только экономические проблемы, поэтому они и пытаются ее раскачать и сдвинуть. Но в конечном счете все они заинтересованы в ее стабильности, а не в свободной, конкурентной рыночной системе, присущей демократическому обществу. Поэтому, несмотря на высокий уровень потребления, на классический средний класс из американских социологических учебников они похожи очень мало, они им не являются. По повадкам, манере поведения, экономическим интересам те, кто достиг своего положения в обществе благодаря попаданию в эшелоны власти, очень сильно отличается от среднего класса. Всегда, пока была такая возможность, средний класс голосовал за выбор в пользу рынка, конкурентной экономики, соревновательности. Сегодня этим людям довольно трудно самоопределиться, потому что политическая система выстроена так, что практически не допускает партии и политиков, которые фокусируют такую повестку дня. Поэтому сегодня политическое поведение среднего класса — это скорее абсентеизм: мы в этом не участвуем, потому что нам не оставили выбора. Ну, а те, кто похож на средний класс, но им не является, представляет консервативно-патриотическую идеологию: сильное государство, сильного отца нации, который заботится о ней. Ценностно и политически эта группа очень отличается от среднего класса. — Бюджетники — врачи, учителя, люди науки, культуры. Какова их политическая ориентация? Являются ли они средним классом с этой точки зрения? — Это самая массовая и самая сложная группа. В Советском Союзе они относили себя к среднему слою и сегодня, получая недостойную зарплату, в своем самоощущении, в понимании важности того, чем занимаются, также настаивают на своей принадлежности к среднему классу. Это — с одной стороны. Но с другой, они зависят от государства. Выходя покурить, они говорят много «хорошего» о том, как у нас финансируется здравоохранение, образование, наука, культура. Но в целом их запрос — это все-таки запрос к «государству-батюшке». В то же время они обращаются к тому государству, которое им хотелось бы видеть, но которого в России в реальности нет. У нас нет бюрократии как слоя, обслуживающего государство, у нас бюрократия и есть государство. Сегодняшнее российское государство — это бюрократическая «вертикаль». И заботы врачей с учителями ее не сильно интересуют. Поэтому запрос бюджетников к государству достаточно наивен. Когда они это увидят и поймут — вопрос. — А российскую интеллигенцию можно отнести к среднему классу? — Рискую быть освистанным, но скажу, что, на мой взгляд, интеллигенция — это «уходящая натура». В царской и советской России интеллигенцией были люди, которые благодаря своим знаниям, профессиональным качествам и опыту обеспечивали себе известную степень неприкосновенности со стороны государства. Государство вынуждено было их терпеть, потому что не могло без них обойтись. Они собирались на кухнях, пели бардовские песни, рассказывали друг другу анекдоты про Леонида Ильича, читали самиздат, когда удавалось его достать. А затем, в 90-е годы, интеллигенция сильно расслоилась. Часть ее стала интеллектуалами — тем самым слоем, который существует на Западе: это люди, которые дорого продают свои услуги, готовы продавать их любому, кто дороже заплатит. Их ценностные ориентации и моральные нормы лежат в стороне от того, чем они занимаются профессионально или как бизнесом. Они хорошо зарабатывают и успешны. Другая часть оказалась в положении бюджетников, которые, как я сказал, критикуют государство, но пуповиной связаны с ним. Поэтому они готовы критиковать последствия государственной политики, но не доискиваться до ее причин и критиковать их. — Российская интеллигенция, в отличие от слоя западных интеллектуалов, всегда отличалась обремененностью гражданским самосознанием, нравственными принципами, совестью. Это тоже уходит, и поэтому размывается и исчезает этот слой? — Мне кажется, да, это уходит. Возможно, вместе с этим через 10-15-20 лет пропадет и «загадочность русской души». В этом смысле мы становимся более похожими на другие общества, становимся как все. Может, это и хорошо, я не знаю. — Десять лет назад Минэкономразвития обещало, что к 2020 году средний класс будет составлять у нас половину населения… — Сейчас, по данным Института социологии [РАН], по семейным доходам, по возможностям потребления к среднему классу относятся порядка 35% населения. Смягчим какие-то критерии, немного подтянем — так и получим 50%. Можно [показать] и 60% — смотря как определять. У нас средний класс обычно определяется по среднему располагаемому доходу. С этой точки зрения, в средний класс можно записать и огромную массу чиновников, и какую-то часть бюджетников — и отчитаться. Но ведь задача не в том, чтобы получить пустое множество. На Западе это множество наполнено людьми с определенными жизненными стратегиями и траекториями, ценностными установками, моралью. По-разному тасуя чиновников, бюджетников и представителей малого и среднего класса, у которых разные ценности, политические интересы и стратегии, мы этого не добьемся. В действительности и старый, и новый средний класс у нас не в самом хорошем состоянии. Если лет 10-15 назад доходы от предпринимательства и собственности составляли в структуре доходов россиян порядка 13%, то сегодня — порядка 7%. Это экономическое подтверждение того, что средний класс и конкретно предпринимательство, которые стали формироваться в начале 90-х, в своем развитии натолкнулись на довольно большие трудности и не растут. Очень многие представители малого и среднего бизнеса уходят в теневую экономику, потому что больше не в состоянии выдерживать налоговый пресс и административное давление государства. Новый, креативный средний класс широко представлен в городах-миллионниках, где есть соответствующие креативные индустрии и спрос на такого рода профессионалов. Но в средних и малых городах мы их практически не найдем. Еще одно обстоятельство, сжимающее российский средний класс. Мы уже видим, что последние два-три года идет бурный рост потребительского кредитования, Люди верили, что «рассосется», экономили. Не рассосалось. Стало понятно, что возвращение к привычному уровню потребления за счет роста доходов невозможно. И люди пошли в банки за кредитами. А когда задолженность по кредитам кратно превышает ежемесячный доход домохозяйства, отдать эти кредиты, скорее всего, не получится. И поскольку потребительское кредитование — один из значимых секторов для нашего банковского сообщества, это может привести к цепной реакции в плане устойчивости банковской системы. А банки — это учреждения, где работает значительное число представителей нижнего и среднего среднего класса. Возможные потрясения ударят и по ним. Это серьезная проблема, которая может подстерегать страну на горизонте ближайших 3-4 лет. Центральный Банк этим уже сильно обеспокоен. — Что необходимо сделать, чтобы в России сформировался средний класс, отвечающий мировым критериям? — Сегодня это довольно трудно себе представить, но примерно то же, что делали в начале 90-х. Сократить долю государства в экономике, перестать сажать предпринимателей за так называемые «экономические преступления», снизить давление со стороны различных инспекций, нужно перестать задерживать режиссеров по вымышленным обвинениям, дать российской кинопродукции наравне конкурировать с западной, а не устанавливать квоты… Много что нужно. Но готово ли государство, которое мы имеем, пойти так далеко? — Каковы, по вашему мнению, перспективы российского среднего класса? — Политические процессы в Америке, во Франции (как можно было избрать такого президента? что это за ежесубботние марши, каких не было 50 лет, со времен студенческой революции?) говорят о том, что там последние лет 20 происходят очень серьезные изменения социальной структуры. Нижний средний класс утрачивает ощущение стабильности, надежности, перспективности. В последние 10 лет появилось понятие прекариата. Это работник университета, который трудится не на полном контракте, а на временном трудовом соглашении (в недавнем выступлении в Ельцин Центре социолог Симон Кордонский отметил, что такие же процессы идут и в России — прим. ред.). Это сотрудник редакции, который не оформлен там на постоянную ставку, отдает свои материалы за гонорар. Это люди, чьи образование, профессия, опыт перестали быть источником социальной стабильности. И они предъявляют к политической системе новые запросы, выдвигают новых политических лидеров. (из интервью ZNAK.com).
Мнение эксперта может не совпадать с мнением редакции

Эксперты

Владимир Шаповалов, Заместитель директора Института истории и политики МПГУ
Владимир Шаповалов Заместитель директора Института истории и политики МПГУ

«США продолжают разграблять национальные богатства сирийского народа»

Илья Анищенко, Эксперт по лжи, жестам и визуальной диагностике, преподаватель Института психологии управления
Илья Анищенко Эксперт по лжи, жестам и визуальной диагностике, преподаватель Института психологии управления

«На лице доцента Соколова никакой печали, вины или сожаления»

Зоя Светова, Российский журналист, правозащитник, публицист
Зоя Светова Российский журналист, правозащитник, публицист

«После протестного лета была дана четкая команда «фас».

Екатерина Шульман, Доцент кафедры государственного управления Института общественных наук РАНХиГС при Президенте РФ
Екатерина Шульман Доцент кафедры государственного управления Института общественных наук РАНХиГС при Президенте РФ

«Вы о СПЧ больше ничего не услышите»

Релизы
Глава РСО-А встретился с новым председателем Совета Московской осетинской общины

Глава РСО-А встретился с новым председателем Совета Московской осетинской общины

Встреча Вячеслава Битарова и Алана Абаева ознаменовала начало нового этапа развития землячества.

Вячеслав Битаров поздравил Алана Абаева с назначением на пост председателя Московской осетинской общины

Вячеслав Битаров поздравил Алана Абаева с назначением на пост председателя Московской осетинской общины

Глава Северной Осетии встретился с коллективом общины в Москве.