USD: 77.73
EUR: 85.74

Эксперт Джонатан Литтелл

Джонатан Литтелл
Американо-французский писатель, переводчик, романист, кинорежиссёр. Автор книги «Чечня. Год третий»
943
10 лет назад Джонатан Литтелл исследовал еще «молодой» по тем временам режим, созданный в Чечне Рамзаном Кадыровым. В интервью изданию «Медуза» автор рассказал, как видит ситуацию в республике сегодня.

Примечательно, что материал с заголовком «Все посыпется, если Рамзана не станет» вышел накануне того, как глава Чечни временно передал свои полномочия председателю республиканского правительства в связи с нетрудоспособностью. Когда документ просочился в прессу, многие аналитики восприняли его, как сигнал. Кадырову стали предрекать переход на пост полпреда в СКФО или спецпредставителя на Ближнем Востоке, в одной из арабских стран. В связи с этим слова Литтела выглядят еще более пророческими.

Книга «Чечня. Год третий» — репортаж из республики, записанный в третий год нахождения Рамзана Кадырова у власти в регионе. Литтелл тогда пытался взять интервью у главы, но ему это не удалось. При этом к моменту создания книги у писателя были за плечами поездки в Чечню во время первой и второй войны.

В интервью «Медузе» Литтелл сказал, что 10 лет назад, на третьем году правления Рамзана, в Чечне «все смотрелось по-новому». Теперь глава республики, по мнению публициста, укрепил силы и приобрел больше опыта. Стал сильнее вовлечен в международную политику: как лично, так и опосредованно, в ситуациях, когда чеченских наемников подозревают в участии в спецоперациях России на территории других государств.

«Кадыров точно набрал и силы, и мощи, и опыта. Что, конечно, делает его куда более опасным», — полагает Литтелл.

Эксперт говорит о том, что впечатление о Чечне за пределами России часто формируется на основе телевизионной картинки. Именно поэтому он поехал в Республику 10 лет назад, чтобы дать людям более точную информацию, хотя бы о конкретном периоде истории региона.

«Я знаю, что моя книга использовалась, а может, и теперь используется для интервью с чеченцами Французским ведомством по защите беженцев», — объясняет писатель.

Джонатан Литтелл рассказал, что в 1994 году работал в Боснии в негосударственной организации «Движение против голода». Интернета еще не было, а новости из газет и журналов приходили урывками. Но многие коллеги публициста сразу поехали в Россию, когда узнали о происходящем на Кавказе. Многие возвращались в Боснию и рассказывали об увиденном.

«В октябре 1995-го я закончил работу в Боснии, и в начале 1996-го меня отправили в Чечню», — вспоминает Литтелл.

На тот момент он имел поверхностные представления о стране после распада СССР. Отец писателя — крупный специалист по Советской России, и сейчас Литтелл вспоминает, что его первой мыслью было «так, это уже не папина Россия». Это была не та страна, где «диссиденты пьют чай и говорят о вселенной».

«Первое, что я увидел, когда приехал в Россию сам, был блокпост: ОМОН в масках и граффити «СМЕРТЬ ОККУПАНТАМ!». Меня очень впечатлили какие-то ребята с той стороны, умудрившиеся пробраться ночью на русский блокпост и сделать эту надпись у въезда в Грозный», — рассказывает писатель журналистам «Медузы».

Он видел людей в масках с автоматами, взорванные машины, а вспоминал о прочитанной когда-то книге древнеримского историка Тацита, повествующей о гражданской войне в 68-69 годах нашей эры. «Все это хорошо напомнило мне хаос в империи», — говорит Литтелл.

Писатель уехал с первой чеченской перед тем, как боевики начали бои за Грозный. Во время второй чеченской он встречался с Ахматом-Хаджи Кадыровым.

«Он был уже с русскими, стал glava administratsii. Кадыров-старший был моим основным чиновником с той стороны, потому что нам надо было договариваться о доступе и всем таком. Мы встречались несколько раз», — вспоминает исследователь.

Отца Рамзана Кадырова Литтелл называет прямолинейным и серьезным. Говорит о том, что не разделял его политическую позицию, но это не стало барьером в совместной работе.

Более поздние перемены в Чечне эксперт увидел когда, по его словам «путинская администрация сделала выбор в пользу чеченизации», то есть, привлекла на руководящие должности уроженцев республики. Такая политика контрастировала с действиями, предпринимаемыми в первую чеченскую войну, когда ставка делалась на чиновников советской формации.

Затем с бывших партийных функционеров переключились на «бывших повстанцев». По мнению Литтелла, это означало перемены религиозного и демографического характера.

«С их помощью [Кадыровых] им удалось силой или добровольно управлять бывшими полевыми командирами, переходившими на их сторону», — говорит Литтелл.

Далее он раскрывает свою мысль, вспоминая, как создавал книгу и описывал, с одной стороны, восстановленный Грозный, а с другой — продолжающиеся исчезновения людей, убийства, правозащитников и остальные моменты, которые ярко контрастировали с декларируемой стабилизацией ситуации.

«Ничего в Чечне не предсказуемо», — говорит эксперт. Он отдельно подчеркивает, что чеченцы сильно отличаются от других горских народов тем, что в их социальной структуре не было класса аристократии. Традиционное чеченское общество было свободным и эгалитарным, у каждого было право голоса. По мнению публициста, отголоски этих социальных норм были заметны во время первой чеченской войны, но позже стали стираться.

«Думаю, русские довольно верно проанализировали и поняли, что именно делало чеченцев столь опасными. Их нельзя купить. То есть можно или нельзя купить отдельного человека, но общество купить точно нельзя. Их нельзя контролировать, потому что нет никого, кто бы мог их контролировать. Таким образом, нужно было переделать всю систему, чтобы иметь возможность управлять ими», — заявляет Литтелл в интервью.

Эксперт делает вывод, что чеченское общество прошло через серьезную социальную инженерию и сильно изменилось на фундаментальных уровнях. С его точки зрения, эта идея была заложена Ахматом-Хаджи, а воплощена в жизнь Рамзаном Кадыровым.

«Для молодежи, которая ничего, кроме разрухи, во время войны не знала, прервалась естественная социальная передача культурных ценностей», — считает публицист. С его точки зрения тот монархический уклад, который можно увидеть в правлении Рамзана Кадырова, исторически нехарактерен для чеченцев. Литтелл также критикует «современные» чеченские ценности — танцы, театрализованные представления, так называемую «китчевую версию Чечни». Он считает, что нереализованная энергия людей сместилась в радикальный ислам.

Литтелл говорит о том, что чеченское общество до неузнаваемости мутировало. Даже выходцы из республики, которые живут сейчас за рубежом, вне зависимости от отношения к Рамзану Кадырову, постоянно возвращаются к дискуссии «что значит быть чеченцем в культурном плане». Эксперт считает, что никаких ориентиров для ответа на этот вопрос не осталось, и нет людей, способных дать этот ответ. А заданные властью параметры не удовлетворяют чеченцев, поскольку кажутся фальшивыми.

«Так что если что-то ne dai bog случится с Рамзаном, у русских будут большие проблемы: нет никого, кто бы пошел за теми, кто вокруг Рамзана. Без Рамзана они все [окружение Кадырова] никто и командуют ста ребятами, тремястами ребятами, как угодно. Все остальное посыпется, если Рамзана не станет», — делает вывод Литтелл.


Блог эксперта

Мнение эксперта может не совпадать с мнением редакции

Эксперты

Олег Пендзин, исполнительный директор «Экономического дискуссионного клуба»
Олег Пендзин исполнительный директор «Экономического дискуссионного клуба»

В этом году мировая экономика будет развиваться достаточно медленно – максимум 2%.

Алексей Маслов, Руководитель Школы востоковедения ВШЭ
Алексей Маслов Руководитель Школы востоковедения ВШЭ

Пекин способен компенсировать имиджевые потери от коронавируса.

Александр Кудрин, Лучший аналитик по России по версии авторитетного отраслевого журнала Institutional Investor в 2018 году.
Александр Кудрин Лучший аналитик по России по версии авторитетного отраслевого журнала Institutional Investor в 2018 году.

Борьба с коронавирусом и преодоление его последствий, очевидно, будет оставаться ключевым фактором для мировой экономики в обозримом будущем.

Петр Стегний, Дипломат и историк, в 2003–2007 годах чрезвычайный и полномочный посол РФ в Турции
Петр Стегний Дипломат и историк, в 2003–2007 годах чрезвычайный и полномочный посол РФ в Турции

Как России выстраивать отношения с Турцией? ...У нас происходит процесс постимперской деформации...