USD: 64.22
EUR: 70.73
  1. Спецпроекты
  2. Кавказ в цифрах
Жизни грош цена
В одном ряду оказываются разные, на первый взгляд, трагедии. И странные младенческие смерти в Минераловодской больнице, и тех, кто просто не дождался «Скорую», объединяет бездушие медиков и черствость общества. Мысль, пронзительно прозвучавшая в фильме Юрия Дудя, о том, что человеческая жизнь является высшей ценностью только на бумаге.
Когда «Скорой» не до вас…

«Кавказ Пост» ранее уже писал об историях когда «неотложка» добирается до больного часами.

Все зависит от того, сочтет ли диспетчер ваш случай угрожающим жизни или нет. Высокая температура, к примеру, к первым не относится. И теперь убитая горем мать 26-летней ставропольской учительницы носит на могилку дочери цветы. Ставропольчанка просто сгорела, потому что ее не спасли.
Прошел почти год, и трагедия могла не раз повториться. Еду в маршрутке и слышу похожую историю. Пожилая женщина жалуется приятельнице, что к дочке, которая вчера пластом лежала с температурой 39,9 «Скорая» ехала три часа.

Не помогали ни растирки, ни препараты – такой вот убийственный вирус. Явившаяся врач заявила, что увидела заявку всего 20 минут назад, продолжала возмущаться пенсионерка. Тут я не выдержала и, представившись, попросила у нее номер телефон, чтобы подробнее поговорить об этом вопиющем инциденте. Женщина отказалась, в ее глазах читался страх. Вот она проблема.

Моя хата с краю, пронесло нас, и слава Богу. Я попыталась донести до нее мысль, что, если будем молчать, к нам так и будут ехать по 3-6 часов, если у нас не поражение электрическим током и инфаркт миокарда, а «банальные» температура или давление.
Страшно, что «кокоевы» стали именем нарицательным
Недавно СУ СКР по Ставропольскому краю были возбуждены уголовные дела и ведутся проверки по трем фактам смертей новорожденных. О двух душераздирающих историях семей Ищенко и Ковешниковых, которые через невыносимую боль учатся заново жить, рассказали накануне «Ставропольские ведомости». Сами родители, потерявшие детей в роддоме Минераловодской больницы, говорят о докторе: «Но разве в одном Кокоеве дело?». Кстати, доктор говорил убитым горем родителям малышей, что он грамотный и сумеет защитить себя в суде.

Корреспондент Марина Кандрашкина резюмирует: «И если в отношении настоящего носителя фамилии, неонатолога Григория Кокоева сейчас устанавливается его степень вины в случившихся трагедиях, то как быть с кокоевыми, которые, словно раковая опухоль, пускают метастазы равнодушия по всей системе здравоохранения? Кокоевыми, которые не желают вникать в проблемы, смотрят на них лишь через призму отчетов, бумажек и статистических данных, которые готовят такие же кокоевы...».
Врачи тоже не железные

Понятно, что медики порой просто не в состоянии объять необъятное. Разбираясь в трагедии той самой учительницы, редакция издания выяснили, что по действующим нормативам станция должна ежедневно выпускать на обслуживание в Ставрополе не менее 40 бригад, в то время как по факту обслуживали население не больше 30 бригад.

Причем врачебных из них 8-9, остальные же фельдшерские и в большинстве случаев, вопреки требованиям законодательства, состоящие из одного человека. Люди работают на износ, когда в день бывает 18- 20 вызовов, при условном среднем показателе в 9 случаев. Отсюда и задержки по 4-5 часов.
В материале «Скорая немощь» озвучивается еще одна проблема: «Помните майские указы Президента, когда в 2018 году зарплата фельдшеров и медсестер должна была вырасти до средней по региону, а врачей увеличиться в два раза? Что ж, по документам так и вышло. Оклад был 8 тысяч, стал 16 тысяч рублей. Но вот лучше от этого жить мы не стали, потому что вместо реальной прибавки начальство сделало финт ушами, когда из левого кармана переложило в правый, увеличив оклад за счет уменьшения тех же стимулирующих выплат. С января 2018 года нам убрали надбавки за то, что мы по одному выезжаем на вызов, в два раза - с 70 процентов до 35 процентов - сократили стоимость ночных вызовов. Летом вовсе убрали 40-процентную надбавку за выслугу лет. Говорят, что все позиции вошли в оклад. Но есть врачи, которые в 2017 году получали 40 тысяч рублей, теперь за ту же работу получают 32 тысячи».
Добавим, что и водители «Скорых», не называя своих имен, говорили, что не верят в справедливость по-ставропольски. Они обращались и в госинспекцию по труду, и в прокуратуру, но получали только отписки.

Влада Кириллина


Опубликовано 29 Сентября в 17:42